— Как мило, что вы пришли, — пропела она, вводя нас в огромную светлую гостиную. — Я восхищена тем, что вы беретесь за всякий труд. Так чудесно встретить молодых людей, которые не боятся тяжелой работы.

Лиз пробормотала что-то учтивое, и миссис Дриск-Хэскелл лучезарно улыбнулась. Она погладила жемчужное ожерелье у себя на шее и начала болтать.

— Представьте себе, мне никогда не надо было работать самой, даже в юности. Я всегда была избалована, вначале родителями, а потом моим покойным мужем. Он был чудесным человеком. Вы, может быть, слышали о Реджинальде Дриск-Хэскелле? Это он.

Мы выглядели растерянно. Ее голос окреп.

— Дриск-Хэскеллы — это очень старинное и уважаемое семейство в Рейвен-Хилле, — сказала она, как бы сомневаясь, что такие невежественные люди, как мы, могут в конце концов подойти ей в качестве уборщиков.

Я глазел на нее в восхищении. У остальных, кажется, были свои интересы. Лиз и Санни старались удержать Тома в рамках приличий. Ник рассматривал антикварную мебель, видимо, пытаясь определить ее стоимость. Ришель потихоньку озиралась, чтобы посмотреть, много ли нам предстоит уборки.

— Мне о вас все рассказали, — продолжала миссис Дриск-Хэскелл, слегка нахмурившись. — Должна вам сказать, на меня наибольшее впечатление произвела ваша образованность.

Она окинула нас взглядом и остановилась на Санни.

— Вы, должно быть, дочка врача, — сказала она, потрогав затылок своего волосяного шлема. — Я, правда, не посещала вашу маму, дорогая, — Реджи всегда настаивал, чтобы я обращалась к специалистам в большом городе, — но слышала, что она замечательный врач. А кто из вас сын издателя газеты «Перо»? Элмо Циммер Третий?

Я шаркнул ножкой.

— Э... это я, — услышал я собственный лепет.

Миссис Дриск-Хэскелл повернулась ко мне, и ее улыбка исчезла. Мне показалось, что ей хотелось бы положить на мой стул газетку, прежде чем я на него усядусь. Не знаю почему. Моя одежда, хоть и поношенная, была достаточно чистой.